Щенников Сергей Александрович
«Где просто, там ангелов до ста»
Мои стихи обманчиво просты,
Как яблоки осенние на блюде,
Что вызрели без всякой маеты,
Не заболев паршою словоблудий.
Бесхитростным основам мастерства
Меня учили подворотни детства.
И в этом — неизбежность естества,
И никуда от этого не деться.
Премудрости простых житейских слов
Я постигал из деревенской речи
Премудрых и прокуренных голов («Иных уж нет, а те уже далече»).
Стихи мои не различают лесть,
Вниманием довольствуются малым,
Лежат годами и не просят есть,
Лишь иногда ревнуют к интегралам
*******
Лиро-рифмо-рефлексия
Зачин
Когда душа ни в чём души не чает,
И тяжело нательный крест нести,
Уместно ли последнее «прости»,
Прощальный взгляд, который не прощает?
Основная часть
Дай волю – мой лирический герой
Под грузом ямба навсегда зачахнет,
И явный стих унылою строкой
Тоскою бесталанною пропахнет.
И, самого себя перечитав,
Воскликнешь с удивлением: «Откуда?»
Да, прозе жизни вовсе не чета
Поэзии нечаянное чудо.
Тех, кто познал пера гусиный зуд,
Осталось в этом мире единицы,
И строки глупым ужиком ползут,
В загоне разлинованной страницы.
Как неопределенный интеграл,
Выводится метафоры неточность,
И смыслы, что по буквам собирал,
Как телеграммы обретают срочность.
Эпилог
Мой юный друг, таланта, право, нет
Вам что-то пояснить про «телеграмму»,
Когда у всех в квартирах «Интернет».
И что за слоган «мама мыла раму».
И для чего мой старомодный слог
Зовет свою единственную строчку…
Такой вот приключился эпилог.
За сим и предложу поставить точку.
Маркетинг по-русски
«Идет охота на волков…»
В. Высоцкий
«Я – герой запрещенных картин»
Р. Быков
Я – герой запрещенных картин,
Мои роли сгнобили на полках,
И в погонах пропойца-кретин
Меня травит как старого волка.
Я его ощущаю спиной,
Его пальцы на каждой повестке,
Он упорно крадется за мной
По кровавым следам в перелеске.
Его счастье – бездонный карман,
Его суть – ненасытное брюхо.
Он живет на процент за обман
Всех, пришедших судьбой из «Союза».
Вымирает порода слепцов,
Тех, кто верит, что совесть – порукой, (в тексте было Те)
Что наследие наших отцов
Есть наследство для наших же внуков.
Я – герой запрещенных картин,
Мои лапы дрожат от нагрузки.
Я с двустволкой один на один.
Вот таков он – маркетинг по-русски.
Мой подарок пацифистам
«Мой милый, лишь бы не было войны…»
(Из песни)
От тюрьмы и от сумы,
От недуга, ржавой бритвы,
От причастья без молитвы…
Лишь бы не было войны.
Позабывши о войне,
Бабы русские рожали.
Ложь, потоп, неурожаи –
Стерпим всё, но лишь бы «не…»
Папиросный дым в дома
И клопы – во все диваны.
Карты, мат, хмельные раны…
Только, только б не война.
В лазарет, в огонь, в тюрьму,
В конвоиры, в педерасты.
Сдюжим всё, на всё горазды…
Лишь бы не на ту войну.
Лучше – пуговкой в золе.
Только, только б не в солдаты,
Чтоб искать прицелом брата
Ради мира на земле.
Проклиная этот мир,
Омерзлённый сатаною,
Что над миром и страною
Правит свой кровавый пир.
Чтобы бедный стал бедней
А богатый стал богаче…
Почему нельзя иначе?
Только Господу видней.
Матерь Божия, спаси
Позабывших стыд и жалость,
Всех – кого земля рожала,
И живущих на Руси.
Матерь Божия, прости,
Пожалей за эти строки,
Ведь поэты – не пророки,
Им бы веру обрести.
***
Моя душа, как дворик проходной
Мечтает об уюте и покое,
Но сквозь неё проторенной строкою
Одна судьба проходит за другой.
Сквозь многоликость эта череда
Несет в себе торжественную важность,
Но смыслов и причин многоэтажность
Я с детства постигал не без труда.
Отмерив каблучком взросленья срок,
Несет портфельчик девочка-подросток,
И что с годами стало слишком просто,
Стыдливо пробивалось между строк.
Я помню также радугу меж крыш,
И на веревке пестрые пеленки,
Коляску из немыслимой клеенки,
В которой улыбается малыш.
А сколько душ, проживших не у дел,
В дворовой географии России,
Благодаря застольной рефлексии
Я, в сущности, случайно разглядел.
Из окон неустроенных квартир
Гляжу в себя, годов не различая,
Порою с удивленьем замечая
Сезонных мыслей воробьиный мир.
Когда же что-то защемит в груди,
И стукнет сердце яблоком о раму,
Зайдет любовь, похожая на маму,
И на скамейке тихо посидит.
А время, словно долгий листопад,
Шуршит себе за детскою площадкой,
И юноша над школьною тетрадкой
Склонился и рифмует невпопад.
О себе
Перебиваясь с ямба на хорей,
Порой не брезгую глагольной рифмой.
А жизнь – все суматошней и быстрей,
Сбивает с толку заграничным ритмом.
За словом лезу в потайной карман,
Припев ищу за первым же куплетом.
Себя я величаю – «графоман»,
Хотя совсем не прочь прослыть поэтом.